New Orleans Deck III

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New Orleans Deck III » Подвал » Камеры для подопытных


Камеры для подопытных

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Подвальное помещение, отведенное под содержание подопытных, представляет собой одно из ответвлений старинных тюремных коридоров, заставленных кованными клетками размером полтора на полтора метра, рассчитанными под среднестатистического человека. В глубине вытянутой комнаты можно заметить узорные решетки одиночных камер для длительного содержания. По углам в крепкие стены из крупного камня вмонтированы цепи для тихих пленников. Здесь содержаться должники масти или конченные наркоманы, согласные быть подопытными крысами при синтезе новых наркотических средств. Для удобства работы камеры располагаются в смежном с лабораторией помещении.

0

2

~ Начало игры.

Раньше Патер не любил просыпаться по утрам. Каждое пробуждение означало, что нужно идти на занятия и обязательно видеть его. Порой же пробуждение и вовсе происходило в его комнате. Это было столь унизительным, что юному Майлсу хотелось, чтобы утро следующего дня никогда не наступало.
Потом, став старше и поступив в семинарию, Патер неожиданно для себя полюбил просыпаться по утрам. Ведь сейчас это означало интересную учебу, возможную встречу с Кардиналом, а позже утреннюю службу и разговоры с прихожанами.
Теперь же Майлс все больше задумывался о цикличности бытия, потому как вновь ненавидел каждое наступающее утро. Порой в течение всего дня удавалось отвлечься, полностью погрузившись в работу и исследования. Но  порой все равно возникали одни и те же мысли, терзавшие бывшего священника уже больше двух месяцев. Ему казалось, что он потерял себя, полностью предал свою веру и, что самое грустное, этим самым подвел Кардинала. Во всяком случае так казалось Патеру. Но, несмотря на занятость днем, по вечерам мысли одолевали еще сильнее. Чаще всего удавалось обходиться снотворным.
Но временами помогала только выпивка. Очень крепкая выпивка. Много очень крепкой выпивки. Раз в 2-3 дня Майлс все же по-тихому покидал замок через заброшенную больницу и возвращался обратно с бутылкой виски. Он не хотел, чтобы о его пагубном пристрастии, перешедшем в привычку кто-либо узнал. А уж тем более Мия. Посему алкоголь доставался не из кладовых масти, а покупался в какой-нибудь придорожной забегаловке. Качество выпивки при этом оставляло желать лучшего, но Майлса это не беспокоило. Главным было то, что, напившись, он засыпал без снов и практически моментально. Алкогольное забытье, манило своим спокойствием и отсутствием каких-либо чувств и мыслей. Но на следующее утро Патеру хотелось умереть.
Этим утром просыпаться отчаянно не хотелось. Усиливающаяся головная боль и мерзкий привкус во рту ненавязчиво подсказывали, что виски вновь был поддельным. И что было его много. Но вставать нужно было. Тихо переругиваясь сам с собой, Патер быстро принял душ и отправился в лабораторию. По пути он заскочил на кухню и заварил себе чашку крепкого черного чая, надеясь, что это хоть немного приведет его в чувство. Обычно после таких вечерних посиделок Зигмунд тихо отсиживался в лаборатории, не желая попадаться никому на глаза, отпаивал себя крепким чаем и постепенно вливался в работу. Но сегодня он чувствовал себе гораздо хуже, чем обычно. Руки тряслись настолько, что Патер едва не пролил чай на себя, пока нес его в лабораторию.
Доиграешься. Или допьешься.
Горько усмехнувшись собственным мыслям, Майлс вошел в лабораторию, поставил кружку на стол и огляделся. Все находилось в точно таком же порядке, как он и оставил вчера, кроме одной детали - дверь в камеры кроликов была открыта. Нахмурившись, Патер медленно вошел туда и осмотрелся. С виду все было в полном порядке. Желая убедиться более подробно, Патер прошел мимо клеток к столу, находящемуся у дальней стены, и стал листать журнал наблюдений за подопытными.

0

3

Будучи человеком действия, Джон иногда встревал в разного рода неприятные ситуации. Например, однажды он полез с соседскими мальчишками грабить чей-то дом. Когда они выносили телевизор через окно на заднем дворе, через дырку в заборе на участок пробралась соседская собака. Злой бульдог прокусил Джону ногу. Это было первое серьезное боевое ранение Бонама. Но зато после этого парни его стали уважать еще больше, ведь он даже не заорал, и стоически дотащил телевизор до заброшенного гаража, в котором ребята обычно тусовались. Позже Бонам и вовсе попал в мафиозную группировку. А еще позже Бонам из этой группировки выпал. В связи с чем в последние пол года скрывался в дебрях своего кинотеатра, иногда выползая к своих старым друзьям в темные подворотни Нового Орлеана.
Собственно, именно с подобной вылазки началась та самая неприятная ситуация, которая продолжалась и в данный момент.
Последнее, что Бонам помнил, это как он поменялся со своим другом одеждой – сменил свои новые дурацкие шмотки в стиле заправского сутенера на человеческие джинсы и рубашку. Одежда была велика на него и изрядно потрепана.
Отрывками Джон еще помнил, как к нему подошли смутно знакомые мужики, которых Джон пинками выгнал из кинотеатра, когда  заметил, что они торгуют наркотой на его территории. Философия Джона отрицала тандем наркотиков и винтажных фильмов. Джону искренне казалось, что есть полно других, более популярных мест, где можно торговать травкой.
Бонам был не уверен, насколько давно это было. Последнее время он был не уверен даже в том, где пол, а где потолок. Какой-то стремный поддатый чувак накачивал его каким-то дерьмом, после чего мир становился совсем другим. Джон хотел бы вернуть мир на круги своя, но у него это категорически не получалось. До сегодняшнего дня.
Пару часов назад Джон пришел в себя. Голова болела, казалось, она приобрела противоестественную, скорее всего – квадратную,  форму. Еще казалось, что с неба смотрит ангел. Ангел пел Джону уже какое-то время. Ангел пел даже круче Роллингов.
Джон плохо понимал, что делает, но ему каким-то неведомым образом удалось открыть камеру, пока в лаборатории никого не было. О том, что это место со странной фурнитурой, Джон не догадывался. Все усилия его несчастного мозга уходили на то, чтобы разобраться с одной очень животрепещущей задачей. Задача представляла собой пошаговый квест, целью которого было выбраться из помещения на свежий воздух, доползти до ближайшей больницы и прикинуться раскаявшимся наркоманом. Но у Бонама ничего не получалось.
А пока у Джона ничего не получалось, по коридору в направлении лаборатории шел тот самый чувак, который издевался над Джоном в последнее неопределенное время.
Джон, услышав, как открывается дверь в помещение, на предельно возможной для себя скорости проковылял в свою камеру. Место заточения Джону категорически не нравилось. Хотя он и смотрелся на фоне лабораторных условий очень атмосферно.
Мудак, - так Джон прозвал темноволосого мужчину, зашедшего в лабораторию. Джон прикинулся трупиком. Но он забыл закрыть дверь в клетку. И это была его ошибка. Однако, чтобы не расстраивать самого себя, Бонам решил, что он специально не закрыл дверь, преследуя очень коварные умыслы.
Мудак зашел в камеру, и это уже была его ошибка. О чем Джон его и возвестил, взяв за шкирку и приложив о ближайшую стенку лицом. Перехватив мистера Мудака за волосы и грохнув его еще раз о стенку носом, Джон заехал ему по печени. Удар был непривычно слабым, но Джон все-таки надеялся на то, что ему повезет.
Ведь он уже столько раз выплывал из бурных рек дерьма…

0

4

Голова раскалывалась неимоверно. Буквы порой расплывались, из-за чего приходилось часто моргать и ждать, пока текст не обретет былую яркость. Патер в очередной раз давал себе залог не пить больше, но в то же время прекрасно понимал, что сегодня, завтра или через пару дней он этот залог нарушит. И ночь вновь проведет в пьяном забытьи, чтобы утром встать и, едва передвигая ноги, пойти выполнять свою работу. Именно работа была тем единственным, из-за чего Майлс сдерживался, чтобы не скатиться в полноценный запой.
Если верить журналу, а ему Патер верил гораздо больше, нежели собственной памяти, сегодня никаких выдачей наркотиков не предполагалось. Кинув короткий взгляд через плечо, Майлс убедился в том, что все кролики на месте. Было их не особенно много, так что работы на сегодня предполагалось немного. Это радовало и огорчало одновременно.
Отпив из чашки, Майлс вновь оглянулся, в очередной раз пытаясь понять, что его настораживает. Подсознательно он подмечал, что что-то в комнате не так, но не мог понять, что именно. Пожав плечами и списав все на выпивку, Патер вернулся к чтению журнала. Закончив с пометками, Майлс накинул белый халат, висевший на спинке стула и пошел к одной из клеток с намерением осмотреть кролика, который с виду не подавал никаких признаков жизни. Терять еще одного подопытного не хотелось - это не только означало, что следовало бы искать нового, но и то, что следовало вносить серьезные изменения в формулу наркотика.
Но стоило только войти в клетку, как человек моментально подал признаки жизни. И не просто подал, а напал на Патера, приложив того лицом о стенку. С глухим стоном Майлс поцеловался с ней еще раз. Вместе с болью , вспыхнувшей перед глазами будто фейерверк, пришло и понимание того, что было в комнате не так. Он видел небольшой зазор между дверью клетки и самой клеткой и к тому же сейчас вошел беспрепятственно, даже не попытавшись открыть ее ключом.
Удар по печени заставил Патера согнуться и рухнуть на колени, после чего он незамедлительно повалился на бок, держась обеими руками за живот. Кровь из сломанного носа заливала лицо и попадала в рот. От теплого, чуть солоноватого привкуса начинало подташнивать. Патер так и лежал на полу, хрипло посмеиваясь, порой сбиваясь на стон.
- Каждому... каждому воздастся за грехи его, - тихо шептал Майлс, периодически сплевывая кровь. Смиренно ожидая своей участи. Он не собирался давать отпор нападавшему, понимая, что это долгожданное наказание. И, быть может, искупление.

0

5

- Take in the extent of my sin, - в ответ на патетичное постанывание мудака, тихо и хрипло пропел Бонам, замахиваясь ногой по лицу упавшего на пол мужчины. Джон знал, что сломал ему нос прежде, чем опустил голову и увидел кровь, текущую на кафельный пол.
- Fucking bitch, - хватая мужчину за плечо и поднимая его на ноги, озлоблено прошипел Бонам.
Он не осознавал, где находится. Не осознавал какая такая неведомая хрень происходит, но ему очень хотелось узнать.
- Как тебя зовут, детка? – казалось, что Бонам собрал всю оставшуюся в нем вежливость, чтобы задать этот вопрос. Это была наименее существенная информация, которая требовалась Джону. Но ему было неприятно бить человека, имя которого он не знал.
- Какого черта я здесь делаю? – вцепившись мужчине в грудки, Бонам его слегка потряс. Нервное движение, бессмысленное, но очень красноречивое. Времени у Джона было слишком мало. Еще немного и его батарейки сядут, он будет как розовый кролик из рекламы Дюрасел. Будет валяться бесформенной кучкой на холодном полу, подергивая пальцами, как коматозник, приходящий в себя. Только в отличие от идущего на поправку коматозника, в этом случае у Джона не будет шанса на светлое будущее.
- Говори, сука, - настоятельно тряхнув мужчину, швыряя его о стенку и нанося еще один удар кулаком по скуле, Бонам скатился в истерику, о чем свидетельствовали трясущиеся нотки в его голосе. – Выводи меня отсюда, мудак, или я превращу тебя в фарш… - о том, что у Бонама хватит умения и сил превратить мужчину в перекрутку голыми руками свидетельствовало тату пиковой масти на руке. Ненавязчиво угрожая кулаком, Джон ждал реакции. Костяшки пальцев от перенапряжения грозно побелели.

+1

6

В голове боролись два чувства, подпитываемых болью, - тихая радость, что сейчас все наконец-то закончится. Но вместе с тем и абсолютно обратное предыдущему желание жить. Выжить. Патер осознал, что думает сейчас вовсе не об искуплении, а о том, что не успел сказать Старбэку самого важного. И в то же время самого постыдного для самого Майлса.
Пинок в лицо вызвал новый приступ боли и стер ухмыляющуюся физиономию Роберта. То, что ему задавали какие-то вопросы и даже уже подняли на ноги дошло не сразу. Когда перед глазами прояснилось, Майлс сфокусировал взгляд и посмотрел на Кролика перед собой. Он понятия не имел, как здесь очутился этот парень. Ему всегда было плевать, кто, как и за что попадал в эти камеры. Так было банально проще абстрагироваться и не давало столь обширных поводов обратиться к выпивке.
- Не знаю, - прохрипел Патер, не акцентируя внимания на том, на какой вопрос он дает ответ - о своем имени или о причине нахождения здесь кролика.
Видимо, ответ пришелся не по вкусу парню, потому что тот вновь приложил Майлса о стенку и добавил удар по скуле. Голова дернулась, в шее что-то тихо хрустнуло. Патер висел на руках кролика, полубезумно улыбаясь и пытаясь посмеиваться. Нормально смеяться не получалось из-за боли. Стоять тоже не получалось, хотя по ногам его и не били.
- Дурак, - Патер сплюнул кровь. - Не выйдешь ты отсюда. Можешь делать со мной, что хочешь. Но дальше коридора ты не уйдешь, - Майлс все же хрипло засмеялся, морщась и постанывая сквозь смех.
На мгновение закралась мысль, что все это нереально. Что он наконец-то допился и ловит алкогольные глюки. Или, что того хуже, решил испробовать свой же товар. Улыбка не сходила с лица, но смотрел он устало, всем своим видом показывая желание поскорей закончить начатое. Даже ценою собственной жизни.
- Как твое имя, сын мой? Я помолюсь за тебя напоследок, - прошептал Майлс и закрыл глаза.

0

7

- Не знает он, motherfucker, - озлобленно фыркнул Джон, чуть ли не брызжа слюной.
Бонам вообще не любил мудаков, а этот конкретный мудак Бонаму не нравился в квадрате. Или даже в кубе. Или в сотой степени. У Бонама были вообще-то проблемы с арифметическими подсчетами, особенно касающиеся его собственных эмоций, поэтому он особо не вникал в то, насколько велика его неприязнь к данному субъекту. Но оставалось очевидным, что неприязнь присутствовала в обилии.
- Сам дурак! – обиженно ударив мужчину в солнечное сплетение, Бонам придержал его, дабы жертва спонтанного избиения не повалилась на пол.
- Не уйду ли я дальше коридора - это мы посмотрим в коридоре, - железобетонная уверенность Бонама была смешна, наивна, но Джон был не похож – даже внешне – на того, кто откажется от пива, если правительство введет сухой закон. Лазейку всегда можно найти.
Истерика охватила не только Джона, но и мужчину с окровавленным лицом. Это немного отрезвило Бонама, он укрепил в своем сознании мысль, гласящую, что именно он и никто другой является хозяином положения. Главное ведь поверить и фантазия станет реальностью?.. Бонам слышал это в какой-то рекламе. А еще это была та самая мораль, которую несли в мир тысячи сериалов, которые Джон просмотрел в свое время.
- За себя молись, тварь, - взяв мужчину за шкирку, Бонам потащил его из камеры в лабораторию. Разбив свободной рукой какую-то склянку, Бонам порезал руку, но зато заимел хрупкое самодельное колюще-режущее оружие.
-Где там твой коридор, в котором я должен героически погибнуть при попытке побега из лаборатории Зла? – стекло впивалось в руку, но Джон продолжал сжимать его, острием царапая щеку «лаборанта».

+1

8

Патер буквально висел на Кролике, быстро и прерывисто дыша после очередного удара. Он уже не различал, где болит сильнее, все слилось в одну единую волну, накатывающую временами и дающую моменты для передышки.
- Отмолился уже, - глухо и обреченно произнес Майлс.
Внезапно подумалось, а помолится ли кто за него, когда его не станет. Кардинал, наверное, помянул бы. Если бы узнал. При этих мыслях у желания жить появилась вторая опора, кроме слов Старбэку. Кардиналу Зигмунд тоже не сказал всего, что должен был. И, что самое главное, не извинился.
- А вот кто помолится за тебя? - Патер вскинул голову и сочувствующим взглядом посмотрел на Кролика. - Я не знаю, как ты сюда попал, но ни за что люди тут не оказываются, - Майлс покачал головой и снисходительно улыбнулся. Разбитые губы слушались плохо, а потому улыбка вышла больше похожей на издевательскую ухмылку.
Мир вокруг сместился и пришел в движение. Патер позволил перетащить себя в лабораторию, лишь единожды не сумев сдержать сорвавшегося стона. Второй стон был посвящен разбитой емкости - она использовалась в последнем эксперименте.
Молча и спокойно следя за лезвием, Патер размышлял о том, что это не первый острый предмет у его лица. Но почему-то именно сейчас как никогда остро ощущалась вся ситуация в целом. Раньше он хотел только жить, не желал умирать раньше времени и являться с повинной к Всевышнему, дабы тот определил его дальнейшую судьбу. Хотелось еще побороться с ним. Сейчас же общая усталость и желание прекратить постоянные ночные кошмары, и постоянные прикладывания к бутылке, и последующие самокопания бессонными ночами перешивали даже мысли о Старбэке и Кардинале. Боль затуманивала сознание и вносила беспорядок в мысли и желания.
- А если не скажу? - безо всяких эмоций в голосе спросил Патер, ощущая остроту и холод стеклянного осколка.
Он просто безумно устал. Майлс понимал, что может просто дернуться и якобы случайно напороться на него шеей. Но как всегда боялся и трусил. Он мог бы уже давно прекратить собственное существование и иным безболезненным способом, но каждый раз трусил, прячась за пафосными речами, что делать подобное - великий грех. И из-за трусости он презирал себя еще больше, что порой читалось во взгляде. Только вот Кролику было совершенно невдомек, что презрение это было обращено у Зигмунда целиком и полностью к самому себе, но никак не в его сторону.

0

9

Первый вопрос Бонам стерпел, в ответ на второй вопрос Бонам уже не смог не ответить  - и снова ударил, сжатым в кулаке стеклом по животу. Джон считал исключительным хамством задавать вопросы тому, кто порывается тебя убить. Очень активно, кстати, порывается. Умение убивать – это тот стойкий навык, который наркотики не смогли вытеснить из головы Джона. А он, межу прочим, даже тексты своих любимых песен помнил кое-как…
Еще Бонама раздражали мимические потуги избитого бедолаги. Усмешки и взгляды – этого было вполне достаточно, чтобы Бонам ввинтил стекляшку в шею мужчине. Но надежда все еще теплилась в сознании Джона. Надежда на то, что этот мудак опомниться, сообразит, что жизнь ему еще дорога, и сыграет роль компаса. Но мужчина, судя по всему, был окончательно потерянным для сего мира. Бонам смотрел на него и понимал, что с удовольствием бы поменялся местами с этим придурком. Он бы ухватился за любую жизнь, какой бы дерьмовой она не была. Лишь бы не гнить в канаве.
- Не уверен, что эта конура – The Hell – в который попадают за грехи, - намекая на то, что если и попал сюда за дела рук своих, то исключительно за праведные дела. Или что-то вроде того.
- Если не скажешь, детка, то проживешь еще меньше, чем я, - многозначительно мигнув светлыми бровками, Джон очень ласково потащил мудака в белом халате по лаборатории в сторону двери, которая куда-то да и вела… И Бонаму было очень интересно, куда же эта дверца ведет. А вдруг там Бонама ждет жестокая кровавая смерть от руки шкафа два на два, слушающего бесчувственный и чертовски однообразный r'n'b?
На очередном завораживающем вираже своего сознания Джон чуть было не потерял равновесие, вследствие чего непреднамеренно кинул мужчину лицом в стол, косвенно поспособствовав тому, что на пол с грохотом обвалилось несколько, несомненно, безумно драгоценных склянок.
Оперевшись руками на столешницу недалеко от алкоголика-ботаника в белом халате, Джон очень печально почти речитативом спел:
- Big big girl in a big big world, - существенным плюсом было то, что Бонам не вполне осознавал, что он поет. Ибо за подобный репертуар в пору было себя убить с особой жестокостью.
- Дурь у тебя, чувак, сомнительная. Как еще не обанкротились, уроды, - чего тут скрывать, Бонам постепенно сопоставил картинку, сложив ее в одно целое, очень пасмурное полотнище. Наверное, было ошибкой – выгонять треф со своей территории. Но только Джон все равно был уверен в своей правоте. А еще Бонам решил попробовать блефовать – это у него, вроде бы, всегда неплохо получалось.
- Чувак, представляешь, что с твоей лабораторией сделают, если вы тут пикового валета грохните?, - Джону оставалось только молиться богам рок-н-ролла, чтобы этот аргумент повлиял на сознание мудака.

+1

10

Когда-то давно он думал, что умирать - это легко и безболезненно. Главное, принять то, что ты умираешь. Просто смириться с этим и отойти в мир иной с молитвой на устах и с надеждой в сердце, что в этой жизни ты все сделал правильно и вскоре окажешься в раю. В реальности же все было иначе. Было больно, чертовски больно. Гораздо сильнее, чем до этого. Боль, казалось, окутала его всего и раз за разом наносила удар. А может это был Кролик, решивший не останавливаться на осколке. Перед глазами все плыло и окрашивалось в черно-красный цвет.
- Ад...он реален...он здесь, - кривя губы в неумелой ухмылке, прохрипел Патер и потерял сознание.
Он не чувствовал, как его тащили еще куда-то. Не помнил, как бросили на стол. Он даже не понимал, пришел ли в сознание, или это все галлюцинации, вызванные болевым шоком и потерей крови.
Вставай.
Патер тихо простонал, но так и остался лежать на столе лицом вниз, не открывая глаза и не отвечая на вопросы Кролика. По существу он их даже не различал, все сливалось в единый гул, который скрывался за прерывистом стуком собственного сердца.
Вставай. Ты должен.
Отдаленно он понимал, что должен сейчас молиться о снисхождении Отца. Говорить себе, что искренне раскаивается в поступках своих. Тихо верить, что все это напрасно, и он все равно окажется в гостях у Люцифера.
Но думалось о другом. Воспоминания из прошлого возникали перед глазами и столь же быстро сменялись другими. Кардинал, рукоположение самого Майлса, Старбэк, его забота и тихие слова наедине.
Вставай, черт возьми. Не смей сдаваться.
Голос, звучащий в голове одновременно походил на голос Роберта и Кардинала. Патеру все больше начинало казаться, что кто-то из них присутствует в этой комнате. Он не был уверен в реальности происходящего, рамки и границы происходящего все больше стирались, вмешивая в происходящее все больше выдумок подсознания. В Патере все больше крепла уверенность, что голос реален, а напавший на него человек просто сон. Очередной кошмар.
Вставай.
Больно.
Победишь - и все пройдет.
Не могу.
Можешь. Вставай.
Не знаю.
Вставай. Ты должен.
Могу?
Можешь.
Медленно перевернувшись на спину, Патер попытался сфокусировать взгляд на потолке. Перед глазами плыло сильнее обычного, боль усиливалась с каждой минутой. Теперь он был полностью уверен, что все происходящее ни что иное, как обычный кошмар. Кошмар, в котором он должен победить демона, иного выхода не было. Победить. Убить. Священники на протяжении многих лет изгоняли демонов, значит это не должно быть слишком сложно. Главное, собраться.
Вставай.
Я смогу.
Нащупав рукой длинный и острый осколок, Патер сполз со стола и с трудом поднялся, опирась о него. Усиливабщаяся боль никак не повлияла на уверенность, что он сейчас спит и видит сон. Холод и тяжесть осколка внушали уверенность в собственных силах.
- Requiem aeterna dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis, - шептал Патер, идя шаткой походкой к Кролику. На халате все больше расцветал красный цветок, ноги норовили то и дело подкоситься. Он шел, держась только на четкой уверенности, что сейчас все прекратится. Он сделает, что должен и проснется. Мужчина обернулся на шум, желая удостовериться, что происходит. И в этот же момент Патер рухнул к нему в объятия, всаживая осколок глубоко к шею. Хлынувшая кровь моментально залила руки священника.
- Requiestcant in pace. Amen.
Кролик упал на пол, подминая под себя Патера. Резкое падение вызвало сильный приступ боли. Майлс прокусил губу до крови. Что-то пошло не так. Он сделал свое дело и должен был проснуться. Он всегда просыпался в таких моментах, когда видел кошмар.
Почему, почему все не заканчивается? Почему я не проснулся?
Ты еще не понял, глупый. Ты не спал. Ты только что убил человека. Собственными руками.
Нет!
Патер только сейчас закричал, срывая голосовые связки. Кровь продолжала заливать его, попадая на лицо. Майлс попытался спихнуть с себя тело Кролика, но только лишь вызвал этим резкое усиление боли и попросту потерял сознание.

»Центр»Частная клиника "Saint John"

Отредактировано Зигмунд Майлс (2010-10-16 20:40:45)

0

11

Сознание мужчины-в-халате не было задето весомыми аргументами Бонама в пользу сохранения своей жизни. Это расстраивало Джона. Он пытался вспомнить грустную песню, но ничего кроме «оur eyes have seen the chaos on the streets of New Orleans» не приходило в изможденную наркотой голову.
Но с другой стороны – …bush has failed the people living there and trampled on their dreams, failed to see the aged dying, or hear the children's screams… – казалось вполне подходящим мотивом.
Замедленная реакция не позволила Бонаму отреагировать на движение мужчины. Хотя, казалось, что стекло приближается к шее так завораживающе медленно, что чуваки из Металлики успели бы исполнить Some Kind of Monster за это время.
Our outrage will live on, - последнее, что подумал Джон.
Кровь, вырывающаяся из тесноты перерезанных, практически, прорванных тканей, заливала его одежду и оставляла на ней темный влажный отпечаток. Безжизненное тело грохнулось на убийцу. Бонам был бы счастлив где-то в других измерениях, в пустоте, будучи аморфным комочком небытия, если бы придавил насмерть своего… обидчика. Это было бы идеально ироничной насмешкой над Джоном, над всем его существованием и жизни описанием. Ибо, как писал не о нем кое-кто великий, он был «малый не промах».
Never let this be forgotten, - спели бы ангелы над телом Бонама, если бы он этого заслуживал. Если бы они существовали. Never let this be forgotten.
the fucking end

+1

12

Очередной обход Дома. Никаких сюрпризов. Все спокойно…
А спокойно ли?

Когда Бри проходила мимо ступенек, ведущих вниз, в подвал, девушке послышался отдаленный крик, и на минуту она остановилась, отчаянно прислушиваясь, но, когда за ним ничего не последовало, она прошла дальше.
Вопли из лабораторий были не то чтобы обычным, но и не самым редким явлением.
В конце концов, там держали взаперти людей, на которых испытывались новые наркотики, и их действие могло быть самым непредсказуемым. Ей ли не знать?
Какие-то из них кидали испытуемых в их самый страшный кошмар, который они только видели (и даже просто воображали себе, накрываясь в страхе теплым одеялом и подбирая ноги, чтобы никакая часть тела не осталась незащищенной).
Некоторые – были способны свести с ума. Могли заставить человека вырвать себе глаза или воткнуть в горло тоненький карандашный грифель.
Когда-то Бриана видела и такое.
Поэтому одиночный крик насторожил ее, но не настолько, чтобы бежать со всех ног в лабораторию, проверяя, что там творится.
«Там ведь никого не убивают».
Добравшись до «глаз дома» – Главной мониторной, комнаты, где на множестве экранов – больших, с полстены и стандартных, не больше монитора старого «Макинтоша», она очень пожалела о своем решении и, бросив лишь взгляд на творящееся внутри лаборатории, бегом направилась туда, откуда только что пришла.
«Я ошибалась. Именно убивают».

Представшее перед ее глазами зрелище было намного хуже, чем оно же, но искаженное камерами. С той стороны экрана.
Стекла. Кровь. Много крови.
Лаборатория превратилась словно в гигантскую мясорубку («вид изнутри»).
Хотя вряд ли кто-то когда-то имел «счастье» полюбоваться ею не со стороны мясника.
А если и у кого и была такая возможность, шансов поделиться потом впечатлениями у него не было точно.

Два тела, корчащиеся на полу.
Одно – в белом… в прошлом белом халате. Майлс?
Второе… Им был незнакомый мужчина, помеченный как один из подопытных, из шеи которого кровь хлестала так интенсивно, что сразу было видно – не жилец.
Его тело, правда, в этом было не настолько уверено, – оно продолжало конвульсивно подергиваться.
Больше из жалости, чем по какой-то другой причине («А вдруг несчастному все еще больно?»), Бри привычным жестом выдернула из кобуры пистолет и пустила тому пулю в голову (Rest in peace), и, нажав перед этим кнопку вызова охраны, метнулась к телам, откатывая труп в сторону.
Теперь ей уже не было до него дела, к тому же то, что именно Бри спустила курок, мягко говоря, не было главной причиной его смерти.
Теперь гораздо важнее было, не присоединится ли Патер к человеку, которому только что с таким успехом располосовал горло – были видны каждая мышца, сухожилие и венка. Точнее, были бы видны, не заливай все это мощный поток крови.

После беглого осмотра ран она убедилась, что у падшего священника еще есть время – по крайней мере, до больницы он должен протянуть. Приказав охранникам Масти – безликим, безымянным, – аккуратно перекатить его на носилки, девушка поднялась, предварительно, впрочем, вытащив из руки Патера кусок окровавленного зазубренного стекла, который он крепко сжимал.
Как последнюю надежду.

Пока Зигмунда клали на носилки, Бриана внимательно следила, чтобы охранники ничего не напортили, однако, кроме этого, у нее было и еще одно важное дело.
Девушка достала из кармана телефон и нажала кнопку связи с Валетом.
Ее босс должен был знать о случившемся в Доме.

+1

13

- телефонный разговор -

Около часа назад Роберт сошел с трапа самолета, уселся за руль своей драгоценной тачки, доехал до ближайшего бара, где планировал отведать чего-то сладенького... Телефонный звонок помешал Роберту откусить долгожданный кусочек плюшки. На экране сотового светилась лаконичная надпись "Бри". Несколько секунд, пока звучали аккорды рокнрольного рингтона, Роб размышлял над тем, может ли он проигнорировать этот звонок. Но статистика показывала, что Блэкмор не звонит просто поболтать за жизнь. Иногда это даже огорчало Старбэка.
- Привет, детка, - валет жизнерадостно заулыбался, наблюдая мордобой, разыгравшийся в баре средь бела дня.

- телефонный разговор -

0

14

Телефонный разговор

Привет, – на губах девушки появилась едва заметная улыбка. Даже когда повод для звонка был таким, как сейчас – в высшей степени неприятным – одна-единственная фраза Валета могла заставить ее настроение взлететь на пару делений вверх. Трудно было не улыбнуться, когда он произносил свое «детка» с фирменными, старбэковскими интонациями.
Впрочем, Бри не позволила улыбке (как и никогда не позволяла) «просочиться» в собственные интонации, и, когда она продолжила говорить, голос ее звучал серьезно.
Ты уже в городе или еще нет? – Девушка прислушалась к посторонним шумам, окружающим сейчас Роба. Где бы он ни находился. – Если ответ «в городе», возвращайся быстрее в Дом, хорошо? У нас тут ЧП… – Из трубки донеслись крики и мощные удары (за которыми последовал такой звук, словно кто-то совсем рядом с Старбэком шлепнулся на пол и чуть не проломил доски своей тяжестью).
Бриана нахмурилась.
Ты сейчас вообще где? Что у тебя там происходит?

0

15

- телефонный разговор -

Блэкмор, как всегда, была серьезна и сурова. Благо, Роберт этому уже перестал удивляться. Поначалу Старбэк зависал, когда симпатичная блондинка начина говорить с таким холодом в голосе. Несмотря на внешнюю не-эмоциональность, Роберт надеялся, что блондинка внутри Блэкмор не умерла.
- Ага, в... - Роберт пытался ответить на вопрос, но не договорил и обреченно вздохнул, смирившись с тем, что четверке совершенно не нужен его ответ. Тем более, ей не нужен отрицательный ответ.
- Очень чрезвычайное? Окей, буду через пол часа.
Роберт прикинул, что ехать ему до Дома, учитывая тот факт, что светофоров для Роберта не существовало в принципе, минут двадцать. Соответственно, давая себе фору в десять минут, Роб успел бы еще сделать миру какую-нибудь гадость.
- А я тут наблюдаю женские бои в грязи, - Роберт усмехнулся достаточно громко, чтобы мальчики-шалуничшки, устроившие в баре кавардак всё услышали.

- телефонный разговор -

+1

16

Телефонный разговор

– Ну, если то, что одному из подопытных удалось сбежать, они с Патером подрались, и в итоге подопытный – труп, а Майлс – почти, не является очень чрезвычайной ситуацией, то я даже и не знаю, что является. – Девушка начала подниматься по лестнице следом за носилками – еще в то время, когда она работала в ФБР, она легко научилась справляться с проблемами (руководить погрузкой трупа, зачитывать права, держать кого-то под дулом пистолета), одновременно с этим что-то докладывая по рации или получая инструкции по телефону. Такие навыки - не из тех, что быстро теряются. – Так что  лучше не опаздывай, Роб – нам придется еще решать, что делать с телом. Главным образом, конечно, тебе придется. – Патера вынесли из подвала на первый этаж, а это значило, что лестницу носилки преодолели без эксцессов – кто знает, что было бы, оступись кто-то из охранников?
Бри чуть расслабилась и даже позволила себе немного сарказма:
– И… бои в грязи, значит? Ну-ну. Хотела бы я на это посмотреть. Ты только очень близко к этим амазонкам не подходи. Судя по тому, что я только что слышала, это может быть чревато. Может и забрызгать.

+1

17

Изношенный сотовый Старбэка подавал хилые признаки жизни уже минут десять к ряду, жалобно пищал и говорил всем видом "покорми меня зарядным". Почему изношенный? Роберт делал акцент на надежность и долгоиграемость, но часто забывал про тот самый момент, после которого они прекращались. Телефон скончался скоропостижно, прямо посреди разговора с Бри, как только передал хозяину колкость от собеседницы. Последний писк сотового носил обиженную интонацию "так тебе и надо", и Роб успел лишь похлопать сощуренными глазами в трубку. Что ж, по крайней мере тачка подобного финта не выкинет, наивно думал он.
Первым делом нужно было навестить Патера в больнице, скорее всего в поликлинике Колера, так как там лечились члены его масти. Нет, домой он не поедет, со всем успешно справится Блэкмор.

Телефонный разговор прервался на съехавшей ноте, из чего можно было сделать вывод, что виноват не Стар, а как минимум связь. Версия, что телефон вместе с челюстью Валета вынесли чужой ногой на пол не оправдывала себя, так как в этом случае вещание с "женских боев без правил" не прекратилось бы. Да и это же Бэк! Валет! Какая нога в челюсть?!
Тело Бонама нужно было перетащить в морозильную камеру, о недееспособности Патера предстояло доложить начальству.

0

18

Вместо ответа Роберта в трубке неожиданно раздалось «Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».
Варианта, что Старбэка могли толкнуть, в результате чего он уронил его в ту самую грязь, Бри не стала даже рассматривать. Она хорошо знала своего начальника и была уверена, даже если какой самоубийца и решился бы на такое, он горько бы за это поплатился.
Да и телефон Роберт в жизни бы из рук не выпустил…
Может, выключил по рассеянности.
А может, просто забыл зарядить – по причине той же рассеянности.
Тем более, он с дороги, вряд ли ему было где там заряжать телефон.
В общем, неважно… Как только сможет, сам перезвонит.
Бриана вернулась в дом после того, как убедилась, что Майлс погружен в машину с максимальной осторожностью и один из врачей масти его сопровождает, вызвала пару наемных работников Дома (обычно они занимались погрузкой-отправкой наркотиков) и велела им отправить бывшего подопытного в морозильную камеру – пусть лежит там, пока не будет дальнейших распоряжений…

Сейчас Бри стояла в том же подвале и цинично смотрела на труп в холодильнике…
Сейчас он ничем не отличался от порционно нарезанной говядины или синих мороженых окорочков – такой же насквозь промороженный и абсолютно мертвый.
Впрочем, кое-какая разница все же была – с человеческим трупом можно сделать куда больше, чем с мясом животных.
Его можно, например, продать на органы, благо морозильники в доме Треф были наивысшего качества и, если тело сейчас правильно разморозить, органы еще подойдут и для пересадки тоже.
И это только один из вариантов, что можно с ним сделать…

Бри холодно посмотрела на датчик температурного режима и достала из кармана мобильный телефон.
Нужно было позвонить главе Масти.
Девушка понятия не имела, как там Зигмунд Майлс, но, после того как именно она нашла его, раненого, и именно она руководила его отправкой в больницу, она чувствовала за него какую-то ответственность.

0

19

[телефонный разговор Мии Кафка и Брианы Блэкмор, отыгран в скайпе]

- Да, Бри, слушаю.
- В Доме проблемы, - лаконично ответила девушка. - Один из подопытных как-то выбрался из камеры и тяжело ранил Патера.
- Подождите, я сейчас... - обронила в сторону Мия и обеспокоенно переспросила, переключившись на телефонный разговор. - Повтори еще раз, пожалуйста. Мне кажется, я не расслышала, тут шумно.
- Патер тяжело ранен, его отправили в больницу, - повторила Бри. - А его убийца - тоже теперь труп.
- Когда это случилось? - Кафка давно так не хотела ослышаться дважды. - В какую точно больницу? и что с трупом. - На логичный вопрос "где, черт возьми, пропадает Старбэк?!" она уже знала ответ.
- В клинику Saint John. Я сама об этом позаботилась, проследила, чтобы его хорошо устроили, так что до больницы он доедет. Уже, наверное, доехал - ранили его около часа назад. - Бри посмотрела на часы. - Но он был очень плох. - Девушка сделала короткую паузу, прежде чем перейти к другой теме. - А на труп я как раз сейчас любуюсь. Он в холодильнике. Ждет ваших распоряжений.
- Так. Saint John - это Колер. Хорошо, я поняла, спасибо, Бриана, это важно. А труп... кролика... - Мия сверилась с часами на стене и тяжело, невесело улыбнулась. - Кролика прикажи подать на завтрак, как гуся, запеченного с яблоками, только кухарку нашу не спугни, пожалуйста. Остальное пусть должется моего приезда вечером, я хочу на посмотреть на резвого подопытного. - Злость клокотала в Тузе, вместе со страхом за жизнь Патера. - И... хорошая работа.
- Какую часть кролика прикажете подать? И с каким гарниром. - спросила Бри с усмешкой, как будто это был самый ординарный вопрос на свете. Впрочем, почему нет? Разве она сама только что не думала как о нем, как о туше, висящей в лавке мясника?
- Ливер, пожалуйста. Печень и сердце. И можно что-нибудь на твое усмотрение, творческий порыв, так сказать. Сможешь?..- Вопрос подчиненной приятно порадовал, она не задавала ненужных вопросов и восклицаний "зачем?" и "это же аморально!"
- Разумеется. Как прикажет мой Туз. Предпочтете ливер тушеный или обжаренный? - Даже в момент сильного "прихода" у Брианы не было фантазий о таком специфически-кулинарном разговоре. Раньше не было.
- Обжаренный. Со специями, чтобы перебили вкус возможных химикатов, мало ли чем его пичкал Патер. - Девушка села в машину к водителю, разговаривая по прижатому к плечу телефону, как ни в чем не бывало. Через полчаса она будет уже в поликлинике. - С овощами и рисом. Все-таки я не настолько сошла с ума, но пробовать гольное мясо ради надругательства. Попробую с рисом. - Злая усмешка "украсила" лицо Кафки.
- Хорошо. Я распоряжусь, - девушка усмехнулась, глядя на тело убийцы. "Хорошо же тебя завтра разукрасят - на тарелке ты будешь смотреться замечательно". - Что-нибудь еще?
- Нет. На тебе весь Дом. Если только подрядить мелочь прибрать подвал. Подозреваю, там нечисто. - Мия выдохнула и закрыла глаза. "Гонец с плохими вестями". - Спасибо, Бри.
- Там уже убираются. - кивнула девушка, хотя собеседница не могла ее видеть. - Крови там действительно было много. Не разберешь, какая Майлса, а какая - кролика.
Она проглотила подробности, и отвернулась к окну. Трефе было неприятно слышать подобное, но как Туз она обязана быть в курсе дела. - Еще что-нибудь из деталей известно? Имя подопытного?
- Неизвестно, - Бри покачала головой. - На клетке был только его номер. Если это важно, могу посмотреть лабораторные записи. Возможно, оно есть в них. Пожалуй, надо посмотреть их и еще по одной причине - нужно убедиться, что тестировали на нем только наркотики, а не, скажем, экспериментальный вирус.
- Останови здесь, пожалуйста! - Кратко водителю. - Вирусами Майлс не балуется, он предпочитает отраву, предложение стоит того.  Оставляю ситуацию на Вас, Блэкмор, после поликлиники, к вечеру, буду Дома, спрошу отчет. До связи. - Мия завершила вызов и вышла из авто к цветочному магазину. Для визита к другу лучше всего подойдут белые лилии.

0


Вы здесь » New Orleans Deck III » Подвал » Камеры для подопытных